Тот, кто носит, или когда-либо носил голубые погоны с десантными эмблемами, всю жизнь будет с гордостью произносить слова: Я - ДЕСАНТНИК!""Десантник - это концентрированная воля, сильный характер и умение идти на риск.""ВДВ - это мужество высшего класса, храбрость первой категории, боевая готовность номер один". "Тот, кто ни разу не покидал самолет, откуда города и села кажутся игрушечными, кто ни разу не испытывал радости и страха свободного падения, свист в ушах, струю ветра, бьющего в грудь, тот никогда не поймет чести и гордости десантника". "Истинную цену жизни знает только десантник. Ибо он чаще других смотрит смерти в глаза". "Десантники - это люди, которые могут стать седыми или остаться вечно молодыми в памяти людей". "ВДВ - это мужество, стойкость, успех, натиск, престиж". "Прыжок не самоцель, а средство вступления в бой". "С любых высот - в любое пекло!" Кто обидит Россию, будет иметь дело с ВДВ. Победа не за тем у кого сила, а за тем у кого правда.

5 ЯНВАРЯ – 45-ЛЕТИЕ ПЕРВОГО В МИРЕ ДЕСАНТИРОВАНИЯ ЭКИПАЖА ВНУТРИ БОЕВОЙ МАШИНЫ ДЕСАНТА


Сегодня празднует день рождения
Утманцев Александр Сергеевич



ПОЗДРАВЛЯЕМ!!!

ПРОГРАММА «КЕНТАВР» — ГЕРОИЧЕСКАЯ СТРАНИЦА

В ИСТОРИИ ВОЗДУШНО-ДЕСАНТНЫХ ВОЙСК 

Практика десантирования личного состава внутри боевой техники используется для повышения живучести десанта на площадке приземления. Подобное десантирование позволяет значительно сократить время сбора и готовности к вступлению в бой.

…5 января 1973 года. Экипаж «Кентавра» — командир гвардии подполковник Леонид Зуев и наводчик-оператор гвардии старший лейтенант Александр Маргелов — докладывают о выполнении сложнейшего задания командующему Воздушно-десантными войсками генералу армии Василию Маргелову. Скупые, уставные фразы. Но какая буря эмоций кипит в душе у офицеров! Впервые в мировой истории они свалились на голову «противника» с неба в боевых машинах десанта…

Своё начало суперпроект берёт на рубеже шестидесятых – семидесятых. Как утверждают, что именно на крупном общевойсковом учении «Двина», проведённом в марте 1970 года в Белоруссии командующий ВДВ В.Ф. Маргелов впервые высказал мысль о сбросе экипажа внутри боевой машины десанта.

В учении принимала участие 76-я псковская гвардейская воздушно- десантная Черниговская Краснознамённая дивизия. Всего за 22 минуты было обеспечено десантирование более 7000 десантников и свыше 150 единиц боевой техники. Покидая самолёт после своих БМД, экипажи могли наблюдать за ними в полёте, но скорости снижения БМД-1 на парашютно-десантной платформе и десантника на индивидуальном парашюте сильно разнятся. При сбросе БМД отдельно от экипажа бойцы и техника десанта оказывались разбросанными на большой площади, очерченной вытянутым эллипсом, причем экипаж приземлялся в радиусе от одного до нескольких километров от своей машины. Это вызывало большую затрату времени после приземления на поиск машины, её расшвартовку и подготовку к движению, особенно в туман, дождь, ночью. За это время противник, обнаружив высадку, мог просто «накрыть» этот район своими средствами поражения. Маркерные радиопередатчики на платформах лишь частично решали эту проблему. Прорабатывался даже вариант «роботизации» БМД-1, когда машины после высадки могли бы заводиться и выводиться к месту сбора системой дистанционного управления по радиосигналу. Однако до практических работ эту тему не довели.

Тогда-то у командующего Воздушно-десантными войсками гвардии генерала армии Василия Маргелова вызревает смелая и, на первый взгляд, неосуществимая мысль: десантировать людей прямо в технике, а не раздельно, как это делалось до этого. В боевых машинах десанта воины прыгали бы на землю и сразу же шли в атаку. Революционная мысль! Тем самым достигался существенный выигрыш во времени, повышалась мобильность десантных подразделений.

Кстати, и знаменитый девиз «Никто, кроме нас!» ведёт свое происхождение со слов легендарного командующего ВДВ, которые он высказал на тех же учениях «Двина». Василий Филиппович объявил благодарность всем десантникам, за проявленные мужество и военное мастерство и сказал: «А вот если бы пришлось прыгать, находясь внутри боевой машины?» — и, выдержав паузу, добавил: «…в бою». Чуть позднее Маргелов вновь вернулся к этой мысли: «Понимаю, что это сложно, но НИКТО, КРОМЕ НАС, этого не сделает». Слова: «Никто, кроме нас!» — со временем стали девизом Воздушно-десантных войск Советского Союза.

Идея всё больше захватывала командующего. Но как её материализовать? Нужно искать союзников, единомышленников, искать людей, которые решились бы на подобное. Василий Маргелов, как вспоминают очевидцы, всё чаще как бы невзначай проверяет приемлемость идеи в беседах с ближайшими помощниками — генералами и офицерами штаба ВДВ. Вскоре о ней заговорили в войсках. Одни поддерживали, одобряли, считали, что идея осуществима, только первичный толчок ей нужен. Другие говорили, что замысел командующего хорош, да время для него не пришло: вот появится более сложная техника, тогда можно подумать и о совместном десантировании. Третьи отнеслись ко всему этому как к неосуществимым мечтам фронтовика-командующего, дескать, столь рискованную операцию Маргелову даже при его высоком авторитете в армии и стране вообще не позволят реализовать. Однако…

Для боевой машины десанта была отработана система десантирования «Кентавр», которая позволяла десантировать часть экипажа внутри боевых машин. Для этого внутри машин, подготовленных к испытаниям, были установлены модернизированные космические кресла типа «Казбек-Д», разработанные в КБ завода «Звезда» главным конструктором Гаем Ильичём Северином для космических аппаратов, и адаптированные для использования в новом проекте.

Эксперимент по десантированию экипажа внутри машины планировалось провести впервые не только в истории советских Воздушно-десантных войск, но и во всём мире. Подготовка к первому в мировой и отечественной практике десантированию людей внутри боевой техники проводилась Научно-техническим комитетом ВДВ в тесном контакте с конструкторским бюро Московского агрегатного завода «Универсал», многолетним головным разработчиком средств десантирования техники ВДВ, руководимым главным конструктором, Героем Социалистического Труда, лауреатом Ленинской и Государственной премий СССР Алексеем Ивановичем Приваловым. Одновременно в ГНИИ авиационной и космической медицины (ГНИИАКМ) проводились физиологические испытания (копровые сбросы) по переносимости ударных перегрузок, действующих на человека при десантировании. Начальник института генерал-майор медицинской службы Николай Михайлович Рудный лично контролировал эту работу.

Парашютно-платформенные средства, на которых планировалось десантировать боевую машину с частью экипажа, были хорошо освоены в войсках, имели достаточно высокую, подтвержденную большим количеством десантирований, надежность — 0,98 (расчётная надёжность системы имела коэффициент 0,995). Для сравнения: надёжность парашюта, предназначенного для людей, составляет 0,99999, то есть на 100 тысяч раскрытий — один технический отказ.

Однако были и минусы. Боевые машины десантировались на парашютно-платформенных системах, вес которых превышал две тонны при весе БМД-1 около 8 тонн. Подготовка к десантированию требовала довольно длительного времени, а перевозка систем на аэродромы — большого количества грузового автотранспорта, который двигался со скоростью черепахи. Трудно было и загружать зашвартованные машины в самолёты. Не удовлетворяла и низкая скорость снижения БМД на многокупольных парашютных системах (5 куполов по 760 квадратных метров) — 5-6 м/сек. К тому же при приземлении купола мешали движению боевых машин, они попадали в гусеницы, плавились, отчего заклинивали движители. И ещё. С самолётов разных типов сбрасывали от одной до четырёх машин, экипажи прыгали за ними. Порой десантники рассеивались на расстоянии до пяти километров от своих БМД и подолгу искали машины.

Но, прежде всего сложность такого эксперимента заключалась в том, что десантники, которым предстояло «прыгать» внутри боевой машины, не имели личных средств спасения, случись в воздухе отказ основной системы. В этой связи институт имени Чкалова не принял комплекс к испытаниям. Пришлось командующему ВДВ долго объяснять министру обороны Маршалу Советского Союза А.А. Гречко и начальнику Генерального штаба Маршалу Советского Союза В.Г. Куликову необходимость проведения эксперимента в интересах Воздушно-десантных войск. При этом он настаивал на участии в эксперименте непременно офицеров, которые смогут в дальнейшем передавать свой опыт в войсках. Когда же маршал Гречко поинтересовался, кто будет десантироваться, командующий ВДВ В.Ф. Маргелов сделал шаг вперёд и просто сказал: «Я…». Разумеется, ему было отказано. Тогда генерал предложил кандидатуру одного из своих сыновей — Александра Маргелова и опытного офицера-десантника, мастера спорта по прыжкам с парашютом, майора Леонида Гавриловича Зуева.

В октябре 1971 года всё было готово к проведению эксперимента, все предварительные испытания были завершены. В совместном решении от 28 октября 1971 года, утверждённом руководителями НИИ, командованием ГНИИАКМ, Военно-транспортной авиации и, наконец, командующим ВДВ, отмечалось успешное завершение копровых и натурных сбросов БМД-1 с макетами и манекенами и предлагалось провести экспериментальный сброс с людьми. Однако в связи с задержкой получения разрешения на проведение эксперимента (дано Министром обороны только в декабре1972 г.), было принято решение в комплексе «Кентавр» десантировать собак. Три собаки в одной машине были успешно десантированы.

В середине декабря 1972-го Леонид Зуев, Александр Маргелов и пятеро дублеров (курсанты Рязанского училища и спортсмены Центрального спортивного парашютного клуба ВДВ) под руководством заместителя командующего по воздушно-десантной службе гвардии генерал-лейтенанта Ивана Лисова на специальном тренажёре у подмосковной деревни Медвежьи Озёра прошли заключительную подготовку к десантированию внутри боевой машины.

Отгремели новогодние праздники 1973-го, и 5 января в 14 часов (испытания проводились на парашютодроме «Слободка» близ Тулы в Тесницком учебном центре на базе 106-й гвардейской воздушно-десантной дивизии) Ан-12 поднял на своём борту в воздух БМД-1 с экипажем внутри. Зафиксированные в креслах «Казбек-Д», сидят на месте механика-водителя боевой машины командир экипажа гвардии подполковник Леонид Зуев, наводчика-оператора – гвардии старший лейтенант Александр Маргелов.

Командующим ВДВ была поставлена жёсткая задача: после приземления расшвартовать машину и начать движение не более чем через 2 минуты, в ходе которого провести машину по намеченному маршруту со стрельбой по мишеням из орудия и спаренного пулемёта. Экипаж должен был доказать, что не только отлично перенёс все этапы десантирования, в том числе ударные перегрузки при приземлении, но и сохранил физические и умственные способности, может успешно вести боевые действия.

                                                                     Л.Г. Зуев                           А.В. Маргелов

Вот как описывает экспериментальное десантирование сам Александр Маргелов: «Вытяжной парашют по команде штурмана вывалился, расправился, набрался сил и, как бы нехотя, стал потихоньку вытаскивать «Кентавра». Как гигантский маятник с центром качания вокруг вытяжного парашюта, машина – «утюг» сначала завалилась на 135 градусов от горизонтали, затем стала раскачиваться с постепенно уменьшающейся амплитудой колебаний. И вот раскрылись тормозные, а затем и основные парашюты. Перевернувшись в первый момент вниз головой, мы в доли секунды испытали состояние, близкое к невесомости. В этом убедил невесть откуда взявшийся в машине хлам. Особенно ненужной показалась в этой ситуации довольно приличных размеров гайка, «всплывшая» прямо между головами. В следующий момент все гулко ухнулось на пол и потом ещё некоторое время там перекатывалось, пока машина «изображала» из себя маятник. Все свои ощущения спокойно, как нам казалось, мы передавали на землю. Только вот с земли после выхода машины из самолёта ничего не слышали — пришлось ориентироваться о работе системы по личным ощущениям да по показаниям приборов — высотомер после раскрытия многокупольной системы равномерно «приближал» нас к земле, а вариометр «застыл» на скорости снижения около шести метров в секунду.

И тут последовал резкий, перекатывающий удар. Головы в шлемофонах мгновенно «выбили морзянку» из заголовников, и всё замерло. Навалилась неожиданная тишина. Но это продолжалось мгновение — мы, не сговариваясь, стали освобождаться от привязных систем.

Автоматическую расшвартовку изнутри машины с помощью пиротехнических устройств было решено на первое десантирование не ставить, поэтому, не задерживаясь, мы выскочили из БМД. Освободив её от парашютной системы и платформы, заняли свои места внутри — Леонид за рычагами, я — в башне. Пока механик заводил двигатель, наводчик-оператор выискивал, поворачивая башню, цели для обстрела. Есть! И вот сразу с началом движения бухнуло орудие «Гром». Конечно же, это была имитация, и последующая стрельба из пулемёта велась холостыми, но в первом эксперименте это было не главное. Главное, что на всех этапах десантирования, приземления, движения, проведения стрельб мы сохраняли полную боеготовность и доказали, что в случае необходимости десантники могут воевать с наибольшим боевым эффектом, поражать противника, не выходя из машины, обеспечивая другим членам экипажа возможность с наименьшими потерями присоединиться к ним для совместного выполнения боевой задачи.

Леонид Зуев лихо, на большой скорости, подъехал к трибуне, по пути разнёс вдребезги автомобиль начальника штаба дивизии (которого предупреждали о такой вероятности), остановился точно напротив командующего и чётко доложил об успешном выполнении боевой задачи. Командующий обнял и расцеловал нас поочередно, поблагодарил от лица службы и, быстро вытерев глаза, в дружеском тоне стал расспрашивать об ощущениях в ходе проведения эксперимента. К нему присоединились и другие участники испытаний».

Кстати, как свидетельствует порученец командующего, когда «седлали» «Кентавра», Василий Филиппович Маргелов, на всякий случай, держал в кармане шинели заряженный одним патроном пистолет…

Экипаж «Кентавра-1» Л. Зуев и А. Маргелов. 5 января 1973 г.

После первого удачного эксперимента командующий ВДВ отдал приказ провести аналогичные экспериментальные десантирования во всех дивизиях ВДВ, в каждый период обучения. А.В. Маргелов был назначен ответственным за подготовку штатных экипажей. Руководителями дальнейших испытаний были гвардии генерал-лейтенант И.И. Лисов, позже — его преемник на посту заместителя командующего гвардии генерал-майор Н.Н. Гуськов и, наконец, председатель НТК ВДВ гвардии полковник Л.3. Козленко.

Согласно приказу командующего ВДВ, десантирования техники с экипажами внутри боевых машин, были проведены:

- 13 ноября 1973 года в 98-й болградской гвардейской воздушно-десантной дивизии гвардии старшина А.И. Савченко и гвардии старший сержант В.В. Котло десантировались внутри БМД-1 на парашютной платформе П-7 из самолёта Ан-12б;

- 30 мая 1974 года в 7-й каунасской гвардейской воздушно-десантной дивизии гвардии старшина М.Е. Савицкий и гвардии старший сержант А.И. Силинский десантировались внутри БМД-1 на парашютной платформе П-7 из самолёта Ан-12б;

- 20 июня 1974 года в 76-й псковской гвардейской воздушно-десантной дивизии гвардии старшина Г.И. Соловьев и гвардии ефрейтор Г.Г. Мартынюк десантировались внутри БМД-1 на парашютной платформе П-7 из самолёта Ан-12б;

- 11 июля 1974 года в 7-й каунасской гвардейской воздушно-десантной дивизии гвардии старшина А.В. Титов и гвардии старший сержант А.А. Мерзляков десантировались внутри БМД-1 на парашютной платформе П-7 из самолёта Ан-12б;

- 22 июля 1974 года в РВВДКУ гвардии лейтенант Н.Г. Шевелёв и гвардии лейтенант В.И. Алымов десантировались внутри БМД-1 на парашютной платформе П-7 из самолёта Ан-12б;

- 15 августа 1974 года в 103-й витебской гвардейской воздушно-десантной дивизии гвардии ефрейтор В.П. Лопухов и гвардии ефрейтор А.В. Жагуло десантировались внутри БМД-1 на парашютной платформе П-7 из самолёта Ан-12б;

- 3 сентября 1974 года в 104-й кировабадской гвардейской воздушно-десантной дивизии гвардии старший сержант Г.В. Козьмин и гвардии сержант С.М. Кольцов десантировались внутри БМД-1 на парашютной платформе П-7 из самолёта Ан-12б.

Все десантирования с людьми прошли успешно. Даже тогда, когда при приземлении «Кентавра-5» в июле 1974 года из-за сильного ветра в приземном слое (порывы до 12-15 метровв секунду) купола не отцепились от машины: БМД-1 перевернуло вниз башней и потащило, но отважные молодые десантники А. Титов и А. Мерзляков не впали в шоковое состояние, поддерживали радиосвязь с руководителем десантирования, спокойно сообщали о состоянии машины. Получив команду произвести расшвартовку изнутри, не выходя из машины, они четко выполнили команду. После остановки машины самостоятельно выбрались из неё и продолжали выполнение «боевой задачи» в ходе полковых учений.

Ещё один исторический момент для МКС произошёл 22 декабря 1978 года — у деревни Медвежьи Озёра состоялся первый сброс многокупольной системы «Кентавр-Б», уже на бесплатформенной системе ЗП-170 с подкладочной амортизацией (разработка СКБ Московского агрегатного завода «Универсал»). Командиром экипажа был гвардии подполковник Ю.А. Бражников, механиком-водителем — десантник срочной службы В.Б. Кобченко. Сбросы машин с экипажем на бесплатформенной системе проводили как на сушу, так и на воду.

Но на очереди была ещё более сложная и ответственная задача — освоить десантирование части экипажа внутри БМД-1 на парашютно-реактивной системе (ПРС), без платформы — программа «Реактавр» («Реактивный кентавр»)…

 

 

 

Оставить комментарий

Авторское право © 2018 Союз Десантников Крыма.